Библиотека сайта  XIII век

ПОВЕСТЬ О ВИДЕНИИ НЕКОЕМУ МУЖУ ДУХОВНОМУ

“Повесть” относится к особой группе сочинений о Смуте — к тем сравнительно коротким запискам, где мало деталей реальной борьбы, но излагаются чудеса и видения, свидетельствующие о крайнем возбуждении умов участников событий и знаменующие будущие грозные события или совершившиеся деяния.

Автор “Повести” — протопоп кремлевского Благовещенского собора Терентий — известен также как духовник царей Бориса и Федора и составитель двух посланий Лжедмитрию I, написанных в ноябре 1605 — апреле 1606 года. В первом обращении к Самозванцу благовещенский протопоп напоминал новому государю, что “священство” выше “царства”, и толковал знаменитую историческую формулу “Москва — третий Рим” таким образом, будто с прекращением династии Рюриковичей не Московское царство является оплотом православия, а лишь одна русская церковь. И хотя Терентий признал законность нового монарха и его ставленника патриарха Игнатия, тон первой челобитной не панегирический, а поучительный: царский духовник требовал от колеблющегося в вере Самозванца строгого следования православию.

Вероятно, по этой причине Лжедмитрий поспешил избавиться от слишком ревностного Терентия: духовником Расстриги стал игумен Владимирского Рождественского монастыря Исайя Лукошков, а благовещенским протопопом — Федор, обвенчавший Самозванца с Мариной Мнишек 8 мая 1606 года. Вторая челобитная написана уже опальным [61] Терентием, пытавшимся лестными речами возвратить расположение Самозванца.

Лжедмитрий не успел оценить запоздалой преданности бывшего протопопа: 16 мая 1606 года он был убит. Василий Шуйский также относился к Терентию с опаской, видимо, памятуя о службе этого ярого обличителя “неправды” безродному Самозванцу. Лишь в ноябре 1610 года колесо Фортуны совершило полный оборот в судьбе Терентия. На этот раз его вращала польская рука: по указу короля Сигизмунда III Терентий вновь заступил в должность благовещенского протопопа.

“Повесть о видении некоему мужу духовному” в ее сохранившемся виде была составлена вскоре после 19 октября 1606 года, но в основе ее лежит запись видения “некоему мужу”, сделанная Терентием ранее 14 октября того же года. Первоначальная записка была отдана Терентием патриарху Гермогену, и тот поведал о чудном видении царю Василию Шуйскому, а царь будто бы велел читать “Повесть” Терентия в Кремлевском Успенском соборе “во весь народ”. Все это происходило накануне решительных столкновений правительственных войск с отрядами Болотникова, Пашкова и Ляпунова, когда Шуйский остался “на Москве... не с великими людьми”.

С.Ф. Платонов, оценивая известия “Повести”, отмечал, что “рассказ протопопа Терентия... свидетельствует нам, до какого напряжения доходило чувство и воображение народа, ошеломленного чрезвычайными явлениями самозванщины и междоусобной смуты”. Эти видения, отмечал Платонов, “говорят нам о глубоком нравственном потрясении русского общества, которое не могло отыскать правды и смысла в удивительных событиях реальной жизни, часто не верило очевидности, но верило сверхъестественному и вместе с тем возвышалось до открытого сознания, что “несть истинны во царе же и в патриарсе, ни во всем священном чину, ни во всем народе”.

“Иное видение”, приписанное к “Повести” Терентия, передает впечатления сторожей, стоявших на паперти Кремлевского Архангельского собора — усыпальницы московских царей. Рассказ о видении сторожей имеет дату: “великий плач” и “великий свет” в соборе являлись в ночь на 28 февраля 1607 года, то есть уже в новый период Смуты. После решающего сражения 2 декабря 1606 года московским войскам удалось отбить осаду армии Болотникова, но во многих городах засели “воры”, а казаки собирались на [62] Северской Украине под знамена царевича Петра, и Болотников был заперт в Калуге войсками Шуйского. Сторожа из Овощного ряда — московские посадские люди со страхом и ужасом слушали, как в храме кто-то “читал по-книжному за упокой беспрестанно”, но не могли объяснить своего видения, не умели вывести из него историческую мораль. Это и понятно, ведь вряд ли кто-либо в Москве мог предвидеть исход летней кампании 1607 года, казнь самозваного царевича Петра, пленение Болотникова и явление нового Самозванца (“Вора”), в борьбе с которым впоследствии пало правительство Шуйского.

Позднейшее “Иное сказание” 20-х годов XVII века сохранило еще одну запись о видении в Архангельском соборе, на этот раз датированном 20 октября 1609 года. И опять стражи будто бы слышали “некие сопротивные беседы” и голоса поющих отшедшим душам в вечные благодати 118-й псалом, где между прочими псаломскими стихами находим один, напоминающий нам о пафосе “Повести” Терентия: “Буду говорить об откровениях Твоих перед царями и не постыжусь”.

Перевод выполнен по изданию: Русская историческая библиотека. Т. 13. Вып. 1. Стб. 177— 186.

(пер. А. И. Плигузова)
Текст приводится по изданию: Смута в Московском государстве. Россия в XVII столетии в записках современников. М. Современник. 1989

© текст - Плигузов А. И. 1989
© сетевая версия - Тhietmar. 2004
© OCR - Мурдасов А. 2004
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Современник. 1989