Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН

ЗАПИСКИ О МОСКОВИИ

183 Обряд венчания государей (НГ и особливо Димитрия Иоанновича) (на царство)

[Нижеследующее описание, которое я добыл не без труда, наглядно изображает обряд, которым венчаются (на царство) государи московские. Этот обряд применен великим князем Иоанном Васильевичем, когда он, как я упоминал выше, короновал своего внука Димитрия великим князем и монархом” Руссии.]

Посреди храма Пресвятой девы 184 воздвигается дощатый помост, на котором помещают три седалища: для деда, внука и митрополита. Кроме того, устанавливают возвышение, называемое у них налоем (nolai) 185, на которое кладут княжескую шапку и бармы (barma), т. е. княжеские украшения 186. Затем к назначенному времени являются облаченные в торжественные одеяния митрополит, архиепископы [епископы], архимандриты (abbates, Appte), игумны (priores, Priorn) и весь духовный собор. При входе великого князя с внуком в храм дьяконы поют по обычаю “многие лета” одному только великому князю Иоанну. После этого митрополит со всем клиром начинает петь молебен Пресвятой деве и святому Петру-исповеднику, которого они, согласно своему обычаю, называют чудотворцем (miraculosus, Wunderzaichner) 187. По окончании молебна митрополит, великий князь и внук восходят на дощатый помост и первые двое садятся на поставленные там [80] седалища, а внук меж тем останавливается у края помоста. Наконец великий князь начинает такую речь: “Отче митрополит, по божественной воле, по древнему соблюдавшемуся доселе нашими предками, великими князьями, обычаю великие князья-отцы назначали своим сыновьям-первенцам великое княжение, и как по их примеру родитель мой, великий князь, при жизни (coram se, neben sein) благословил меня великим княжением, так и я при всех благословил великим княжением первенца моего Иоанна. Но как по воле божией случилось, что оный сын мой скончался, оставив по себе единородного Димитрия, которого бог даровал мне вместо сына, то я равно при всех благословляю его, ныне и после меня, великим княжением владимирским, новгородским и прочая, на которые я благословил и отца его”.

После этого митрополит велит внуку приблизиться к назначенному месту, благословляет его крестом и велит дьякону читать дьяконскую молитву, а сам меж тем, сидя возле него и также склонив голову, молится: “Господи, боже наш, царь царей, господь господствующих, через Самуила-пророка избравший Давида, раба твоего, и помазавший его во царя над народом твоим Израилем, услыши ныне моления наши, недостойных твоих, и воззри от святости твоей на верного раба твоего Димитрия, которого ты избрал возвысить царем над святыми твоими народами, которого ты искупил драгоценнейшею кровью сына твоего единородного, и помажь его елеем радости, защити его силою вышнею, возложи на главу его венец из драгоценных [81] камней, даруй ему долготу дней и в десницу его скипетр царский, поставь его на престол правды, окружи его всеоружием справедливости, укрепи его десницу и покори ему все варварские языки, и да пребывает сердце его всецело в страхе твоем, дабы смиренно внимал он тебе; отврати его от неправой веры и яви его истым хранителем 188 заповедей твоей святой вселенской церкви, да судит он народ в правде, и да дарует правду бедным, и да сохранит сыновей бедных, и да наследует затем царствие небесное”.

После этого он говорит громким голосом: “Яко есть твоя держава и твое царство, так да будет хвала и честь богу отцу и сыну и святому духу ныне и во веки веков”. По окончании этой молитвы митрополит велит двум архимандритам подать ему бармы, покрытые вместе с шапкой шелковым покровом, который они называют ширинкой (schirnikoiu — так! — А. Н.) 189. Затем он передает их великому князю и осеняет внука крестом, великий же князь возлагает их на внука. Потом митрополит говорит: “Мир всем”, а дьякон ему: “Владыко, помолимся”. Тогда митрополит молится так: “Поклонитесь с нами единому царю вечному, коему вверено и земное царство, и молитесь царящему надо всем: Сохрани его под покровом твоим, удержи его на царстве, да творит всегда благое и надлежащее, да просияет правдою в дни свои и умножением господства своего, и да живем в спокойствии и безмятежно, без раздора, во всякой благости и чистоте”. Это он произносит потише, а потом громко: “Ты еси царь мира и спаситель душ наших, слава тебе, отцу, сыну и святому духу, ныне и во веки веков, аминь”. Наконец, он подает великому князю княжескую шапку, поднесенную по приказу митрополита двумя архимандритами, и осеняет при этом внука крестом во имя отца, и сына, и святого духа. Затем, когда великий князь возложил шапку на главу внука, его благословляли рукой сперва митрополит, а потом, приступая, архиепископ (НГ архиепископы) и епископы. Совершив это по чину, митрополит и великий князь приказывают внуку сесть с ними рядом и, помедлив немного, встают. Между тем дьякон начинает так называемую у них литанию (letania, Lethaney) 190: “Помилуй нас, господи”, именуя великого князя Иоанна; другой хор в свою очередь упоминает великого князя, внука Димитрия и иных по обычаю. По окончании литании митрополит молится: “О пресвятая владычице дево богородице”. После молитвы митрополит и великие князья садятся. Священник или дьякон указует на место, на котором читалось евангелие, и говорит громким голосом: “Многие лета великому князю Иоанну, благоверному, христолюбивому, богом избранному и богом превознесенному, великому князю Иоанну Васильевичу владимирскому, новгородскому и всея Руссии монарху, на многие лета”. После этого священники поют пред алтарем: “Великому князю многие лета”; точно так же на правом и на левом клиросе дьяконы поют: “Многие лета”. Наконец, дьякон снова громким голосом возглашает: “Многие лета великому князю Димитрию, благоверному, христолюбивому, богом избранному и превознесенному, великому князю Димитрию Иоанновичу владимирскому, новгородскому и всея Руссии, многие лета”. Священники у алтаря и на обоих клиросах опять громко поют: “Многие лета Димитрию”. По окончании сего митрополит, архиепископ, епископы и все собрание подходят по порядку к великим князьям и почтительно их поздравляют. Подходят и сыновья великого князя, кланяясь и поздравляя великого князя.

Обряды (institutiones, Unndterweisung), установленные после венчания великого князя

Митрополит Симон (Simon, Simeon) говорит: “Господине и сыне, великий княже Димитрий, по божественной воле дед твой, великий князь, оказал тебе милость, благословил тебя великим княжением, и ты господине и сыне, имей страх божий в сердце твоем, люби справедливость и праведный суд, слушайся деда твоего, великого князя, и всем сердцем заботься о всех православных. И мы благословляем тебя, господине сыне, и молим бога о твоем здравии”. Затем митрополит и великие князья встают и митрополит с молитвой благословляет крестом великого князя и его сыновей. Наконец по свершению литургии, т. е. священнослужения, великий князь-дед удаляется в свои покои, а Димитрий в княжеской шапке и бармах отправляется из храма Пресвятой девы в сопровождении большой толпы бояр и сыновей (НГ великого князя,) в церковь Михаила архангела, где в преддверии на помосте Георгий, сын великого князя Иоанна, [трижды] осыпает его золотыми деньгами (dengae): под деньгой разумеется род монеты 191. По входе его в церковь священники с молитвой в литании, согласно обычаю, благословляют его крестом, а также осеняют его крестным знамением у гробниц и памятников. Затем при выходе Димитрия из храма Георгий в дверях снова осыпает его золотыми деньгами. После этого Димитрий направляется прямо в церковь Благовещения Марии, где равным образом его благословляют священники и, как и ранее, Георгий осыпает его деньгами. По свершении этого Димитрий удаляется, наконец, к деду и матери. Это свершилось в 7006 году от сотворения мира, а от рождества Христова в 1497 [в четвертый день февраля месяца] 183.

192Присутствовали же при сем по приказу великого князя и с благословения митрополита Симона:

Тихон, архиепископ ростовский и ярославский, Нифонт (НГ епископ) суздальский (Susdaliensis, Susdal) и тарусский (Toruski), Вассиан, епископ тверской, епископы Протасий рязанский и муромский, Афраний коломенский (Columbnensis, zu Columna), Евфимий сарский (Sarki — так! — А. Н.) и подонский (Podonski).

Также много архимандритов и игумнов, среди которых наиболее значительны: Серапион (Serapian), игумен монастыря святой Троицы, блаженного Сергия, и Макарий, игумен монастыря святого Кирилла. Наконец, тут было великое собрание монахов и духовенства 192. За обедом, как бы в качестве дара, (Димитрию) был поднесен широкий пояс, сделанный из золота, серебра и драгоценных камней, которым его и опоясали 193. Вслед за тем ему предложены были переяславские сельги (selgi Pereaslawski), т. е. рыбки из Переяславского озера, несколько напоминающие сельдь, по имени которой они и называются. Подносят же этот род рыбы, как полагают, потому, что Переяславль (Pereaslaw) никогда не отделялся от Московии и монархии 194.

Бармы (Barmai) представляют собой своего рода широкое ошейное украшение (torques, Stolln) из грубого шелка; сверху оно нарядно отделано золотом и всякого рода драгоценными камнями. Владимир (НГ Мономах) отнял их у некоего побежденного им генуэзца, начальника Каффы 195.

Шляпа на их языке называется schapka; ее носил Владимир Мономах и оставил ее, украшенную драгоценными камнями и нарядно убранную золотыми бляшками, которые колыхались, извиваясь [83] змейками (quasi quaedam spirulae) (НГ будучи подвешены на золотых проволочках). Доселе я говорил о государе, который владеет большей частью Руссии.

Остальными частями Руссии 196 ныне владеет Сигизмунд, король польский, великий князь литовский. Но раз речь зашла о польских королях, которые ведут свой род от литовцев, то мне кажется необходимым добавить кое-что об их родословной.

Во главе Великого княжества Литовского некогда стоял государь Витенен (Witenen) 197; по свидетельству польских летописей (annales, Chronickh), его убил собственный слуга Гедимин (Gedemin) 198, завладев затем и (НГ великим) княжением, и женой его. От этой последней в числе многих других он имел двух выдающихся сыновей — Ольгерда (Olgird) 199 и Кестуда (Kestud) 200. От Кестуда родились Витольд, которого иначе называют Витовтом (Witowdus), и Анна, супруга Януша (Janusius), герцога мазовецкого.

Витольд оставил единственную дочь Анастасию, которая была выдана замуж за (НГ великого) князя московского Василия [и названа Софьей]. От нее родился Василий (НГ Слепой), отец упомянутого великого (НГ князя) Иоанна и дед Василия, русского государя, к которому я был отправлен послом.

Далее, Кестуд, ввергнутый в темницу братом Ольгердом, погиб жалкой смертью, а Витольд, названный в крещении Александром, умер в 1430 году; в Литве не было мужа, более великого 201.

От сына Гедимина Ольгерда и его жены Марии, княжны (princeps, Fuerstin) тверской и христианки 202, в числе других сыновей родился Ягайло (Iagelo) 203. Движимый честолюбием, он стал домогаться не только королевства польского, но и самой Ядвиги (Hedwigis) (НГ дочери Людвига, короля венгерского и польского), которая стояла тогда во главе королевства, будучи коронована и просватана (НГ ее отцом) за герцога австрийского Вильгельма, с которым, с согласия родителей и вельмож обоих королевств (НГ в Хамбурге на Дунае (zu Hamburg an der Thuenaw)), даже сочеталась на ложе еще до брачных лет [по королевскому обычаю] 204. Итак, отправив в Польшу своих послов, Ягайло изъявил притязания на королевство и руку Ядвиги. Желая привлечь поляков на свою сторону и добиться брака, он обещал, между прочим, принять христианскую веру вместе со своими братьями, а также княжествами (ducatus, lannden) Литовским и Жемайтийским. Этими и иными обещаниями такого рода он склонил поляков на свою сторону, дабы под их влиянием Ядвига, даже против воли, нарушила первоначальный брачный договор и вышла за Ягайла. После этого сам Ягайло немедленно крестился, приняв имя Владислава, венчался на королевство и по свершению брака овладел рукой Ядвиги в 1386 году по рождестве Христовом. А когда немного спустя Ядвига умерла в первых родах, он женился на Анне, графине цельской (Celeiae, von Cili), от которой имел единственную дочь Ядвигу, просватанную за (НГ маркграфа) Фридриха-младшего бранденбургского. Он был женат также на некоей старухе (НГ из рода Пилецких (Piletzkhi), чем поляки были недовольны), а когда и она умерла, то женился на русской, Сонке (Sonca), дочери киевского князя Андрея Иоанновича, [84] которая впоследствии приняла римскую веру и названа была Софьей; от нее он имел сыновей Владислава и Казимира.

Владислав 205 наследовал отцовский престол и был венчан на королевство Венгерское, отстранив законного наследника Ладислава (Ladislaus), сына почившего (НГ австрийского герцога, венгерского и чешского) короля Альберта (-, Albrecht) 206, ибо Ладислав родился по смерти отца (НГ Альбрехт умер, оставив беременную супругу; но большинство венгров не желало дожидаться родов и послало послов к Владиславу в Польшу. Сын Альбрехта Ладислав родился прежде, чем послы прибыли к королю, о чем их и уведомили. Однако они настояли на своем и пригласили Владислава на престол. Тот явился в Венгрию, изгнал законного наследника и заключил мир с турками. Но, поддавшись на уговоры папы, порвал этот мир. За это, а также за то, что он лишил трона законного наследника, господь наказал его.) 207. Владислав погиб впоследствии, разбитый турками при озере Варне (НГ в 1444 году).

Корону польскую наследовал после брата Казимир 208, владевший тогда Великим княжеством Литовским; вероятно, увлеченный примером брата, он хотел отнять у родившегося после смерти отца Ладислава и королевство Чешское 209. Затем он женился на Елизавете, сестре этого Ладислава, короля венгерского и чешского; от этого брака у них были сыновья: Владислав, король венгерский и чешский, Иоанн Альберт, Александр, Сигизмунд (НГ все трое друг за другом), короли польские, Фридрих, кардинал, и Казимир (НГ воевавший с братом за венгерский престол, а затем), причисленный к лику святых (НГ он покоится в Вильне).

(НГ Владислав, сын Казимира, король венгерский и чешский, женился на Анне из французского рода de Foxis unnd Candala, от которой) У Владислава были сын Людовик 210 и дочь Анна. Людовик (НГ при жизни отца) унаследовал королевскую власть (НГ в Венгрии и Чехии); он женился на Марии, дочери Филиппа 211, короля кастильского и эрцгерцога австрийского, и погиб, разбитый турками при Могаче в 1526 году (НГ 29 августа).

Анна вышла замуж за Фердинанда, короля римского, венгерского и чешского и эрцгерцога австрийского; произведя на свет четырех сыновей и одиннадцать дочерей, она умерла в родах в Праге в 1547 году по рождестве Христовом.

Иоанн Альберт умер холостым.

Александр женился на Елене, дочери Иоанна, великого князя московского, но умер бездетным.

У Сигизмунда от первой супруги Барбары, дочери Стефана, графа спишского, родилась Ядвига, супруга Иоахима, курфюрста бранденбургского, а от второй, Боны, дочери Иоанна Сфорца, герцога миланского и барийского — Сигизмунд второй, король польский, великий князь литовский; он женился 6 мая 1543 года на Елизавете, дочери Фердинанда, короля римского, венгерского, чешского и проч., но (НГ с ней обходились весьма нелюбезно и) она преждевременно скончалась, не оставив потомства, 15 июня 1545 года.

Затем он женился на Барбаре из дома Радзивиллов (Radavili), которая ранее была замужем за литовцем Гаштольдом. Родители Сигизмунда были против этого брака, да и подданные его пришли в такое негодование, что начавшееся уже было их восстание разразилось бы гибельным мятежом, если бы король Фердинанд пожелал отомстить за обиды, причиненные его дочери, а не предавать их забвению. По смерти же Барбары этот Сигизмунд, стремясь возобновить союз и родство с Фердинандом, сочетался браком с родной сестрой Елизаветы Катариной, вдовой Франциска, герцога мантуанского. Бракосочетание было отпраздновано в Кракове 31 июля 1553 года. Обеих сестер я сопровождал к жениху в звании гофмейстера (magister seu praefectus curiae, Hoffmaister).

У Земовита, герцога мазовецкого, от (НГ дочери Ольгерда) сестры Ягайла Александры было много сыновей и дочерей. Сыновья умерли бездетными. Из дочерей Чимбурга (Czimburgis, Cimburg) вышла замуж за Эрнста, герцога австрийского; от него родился Фридрих (НГ III), император римский 212, отец императора Максимилиана. От Максимилиана родился Филипп, [85] король Испании; от Филиппа — римские императоры Карл V и Фердинанд.

Овка (НГ дочь Земовита мазовецкого) была выдана за Болеслава, герцога цешинского (Thesinensis, zu Teschn).

Амулия (НГ ее сестра) вышла замуж за Богуслава [герцога штольпенского (Stolpensium)], который ныне именуется герцогом померанским.

Анна же вышла замуж за (НГ великого) князя литовского Михаила, Катарина умерла в безбрачии.

Далее, если кто-нибудь захотел бы по порядку перечислить братьев и внуков Ольгерда и Ягайла, а также детей от дочерей последнего, и затем поколение Кестуда, Казимира и других королей, то нашел бы, что это многочисленное потомство разрослось до бесконечности. Однако как бы быстро оно ни размножилось, ныне представителем его мужского поколения является только сын покойного короля польского король польский Сигизмунд II (НГ который все еще не имеет наследника, хотя ему уже более тридцати лет.

Король Зигмунд имел от Боны четырех дочерей. Старшая из них Изабелла вышла замуж за Иоанна, графа спишского 213, который по смерти короля Людвига вторгся в Венгрию и стал таким образом королем одной из частей (венгерской) державы 214. У них родился Иоанн Зигмунд, которому по договору с его отцом было дано герцогство Опольское (Oppln), с тем, чтобы он уступил Венгрию 215.).

А раз нам пришлось упомянуть о потомстве Гедимина и о королях из этого рода, то нелишним кажется прибавить здесь и рассказ о событиях, случившихся в правление Владислава, короля венгерского и чешского, и его брата Сигизмунда, короля польского, сыновей Казимира.

Когда Владислав с согласия римского императора Максимилиана, удержавшего за собой право наследования, завладел королевством Венгерским 216, у него уже под старость оставалась одна только дочь (НГ Владислав по смерти короля Иржи (Jursickh) 217 был избран королем чешским, а после смерти короля Матьяша и королем венгерским. Хотя император Максимилиан на основе заключенных с Венгрией договоров имел все права на это королевство, поскольку Матьяш не оставил прямых наследников, он все же уступил Владиславу на том, однако, условии, что королевство отойдет к его сыновьям, если у Владислава не будет мужского потомства. Этот договор со светской и духовной знатью был, как положено, скреплен клятвой. Владислав обещал жениться на бесплодной вдове Матьяша Беатрисе, с помощью и по совету которой он и был избран королем, но не исполнил своего обещания и взял себе жену из французского рода Candale unnd Foux, от которой у него была дочь Анна.). Тогда Максимилиан, желая закрепить право наследования каким-нибудь более тесным союзом, начал с Владиславом переговоры о браке между одним из его внуков, детей его сына Филиппа, короля Испании, и дочерью Владислава Анной. Но брака с Анной страстно добивался Иоанн Запольяи (Zapolitanus), сын Стефана, графа спишского, пользовавшийся большим влиянием на короля Матвея и даже на самого Владислава. Иоанну активно помогала его мать-вдова (А урожденная герцогиня цешинская (von Teschen), женщина ловкая (sinreich)), которая подарками и ежегодной раздачей жалованья, что на их языке называется Iargalass (А Artgolasch), добилась того, что вся знать в графствах и областях Венгрии была у ней в руках и готова на все. Поэтому она ничуть не сомневалась, что с их помощью при голосовании устроит этот брак для сына, а тем самым доставит ему и королевскую корону. Ухищрениям этой женщины весьма помог брак ее дочери (НГ Барбары), сестры Иоанна, с Сигизмундом, королем польским. Видя это, Максимилиан понял, что ему надо тем более настаивать на задуманном браке его внука с [86] Анной. Когда же он узнал наверняка, что и Владислав желает того же, но встречает противодействие со стороны партии, связанной с Иоанном Запольяи, Максимилиан решился добыть Венгрию оружием (НГ и в 1506 году двинулся на Прессбург 218). В этой войне я сделал первые шаги на ратном поприще. Но так как, по счастью, среди грохота этой войны у Владислава родился сын Людовик, то сперва было заключено перемирие, а потом и более прочный мир, в результате которого (НГ в 1515 году) Владислав с коронованным уже сыном и дочерью, а также брат Владислава король польский Сигизмунд приехали в Вену к Максимилиану; здесь Анна была обручена (НГ с императором, коль скоро из упомянутых его внуков ее не взял бы никто, Людвигу же дали в супруги Марию, дочь короля Филиппа, сына императора; А Король Людвиг должен был взять в супруги внучку императора королеву Марию, а дочь короля Владислава Анна — выйти замуж за (одного из) внуков императора: Карла или Фердинанда или же за самого императора. (Анна) была торжественно обручена с императором вместо одного из его внуков в соборе св. Стефана, ибо, как о том говорилось на упомянутой встрече (в Прессбурге), если никто из них не возьмет ее, то на ней должен будет жениться император 219. Там же император обещал королю польскому послать свое посольство к великому князю в Москву для переговоров о мире.). Таким образом прекратились всякая вражда и подозрения, поддерживавшиеся честолюбием Иоанна Запольяи; после чего названные государи заключили между собой вечный союз. Король же Сигизмунд (НГ был на подозрении у императора, ибо считалось, что он помогает своему шурину. Однако он) успел тогда настолько оправдаться перед императором Максимилианом и так понравился ему, что этот последний сказал раз в моем присутствии, что готов пойти с этим королем, куда бы тот ни отправился: и в рай, и в ад. О Людовике в народе говорили, что он преждевременно родился, преждевременно сочетался браком и возмужал, даже и королем стал преждевременно, и смертью погиб преждевременной. К этому можно добавить, что смерть его была для Венгерского королевства и всех его соседей столь же преждевременной, сколь и горестной 220. Пусть Людовик не преследовал никаких великих замыслов, однако, как известно, намерения его по отношению к отечеству и своим подданным были самые лучшие, он был весьма расположен к ним и изыскивал способы к их охранению (НГ дает здесь некоторые подробности конфликта и войны между Венгрией и Портой, здесь опущенные, так как они повторены в конце книги. — Примеч. пер.). Так, когда этот юноша узнал, что после взятия Белграда (Belgradum, Khriechischweissenburg) 221 Сулейман замышляет против него новый ужасный поход, то послал своего гофмейстера, поляка по прозвищу Трепка (Тrерса) 222, к дяде своему, королю Сигизмунду, с тем чтобы всячески просить и умолять его, чтобы тот не счел за труд приблизиться к границам его королевства и свидеться с ним для выработки плана действий. А когда Сигизмунд наотрез отказался, то Трепка, говорят, со слезами произнес: “Король, ты никогда больше не увидишь своего племянника и ни одно его посольство не явится к тебе более”. Так и вышло. Король Сигизмунд под предлогом религиозных дел отъехал далеко от границ Венгрии в Пруссию, к Гданьску (Gedanum, Dantzkha), а племянник его вместе с упомянутым Трепкой погиб в том несчастнейшем сражении 222, которое по месту его именуется Могачским. А теперь я возвращаюсь к московитам. После размышлений и совещаний насчет своей женитьбы Василий Иоаннович решил в конце концов сочетаться лучше с дочерью кого-нибудь из своих подданных, чем с иностранкой, отчасти имея в виду избежать чрезвычайных расходов, отчасти не желая иметь супругу, воспитанную в чужеземных обычаях и в иной вере. Такой совет подал государю его казнохранитель (thesaurarius, Schatzmaister) [87] и главный советник (НГ грек) Георгий [по прозвищу Малый (Parvus)] 223. Он рассчитывал, что государь возьмет в супруги его дочь. Но в итоге по общему совету были собраны дочери бояр, числом тысяча пятьсот, чтобы государь мог выбрать из них ту, которую пожелает. Произведя смотрины, государь, вопреки ожиданиям Георгия, выбрал себе в супруги Саломею (Salomea), дочь [боярина] Иоанна Сабурова (Sapur). Но затем, так как у него в течение двадцати одного года не было от нее детей, рассерженный бесплодием супруги, он в тот самый год, когда мы прибыли в Москву, т. е. в 1526 году (А в январе), заточил ее в некий монастырь в Суздальском княжестве 224. В монастыре, несмотря на ее слезы и рыдания, митрополит сперва обрезал ей волосы, а затем подал монашеский кукуль, но она не только не дала возложить его на себя, а схватила его, бросила на землю и растоптала ногами. Возмущенный этим недостойным поступком Иоанн Шигона (Schigona) 225, один из первых советников, не только выразил ей резкое порицание, но и ударил ее плеткой, прибавив: “Неужели ты дерзаешь противиться воле государя? Неужели медлишь исполнить его веление?” Тогда Саломея спросила его, по чьему приказу он бьет ее. Тот ответил: “По приказу государя”. После этого она, упав духом, громко заявила перед всеми, что надевает кукуль против воли и по принуждению и призывает бога в мстители столь великой обиды, нанесенной ей. Заточив Саломею в монастырь, государь женился на Елене 226, дочери [князя (knes)] Василия Глинского Слепого, в то время уже покойного, бывшего братом герцога Михаила Глинского, который тогда был в заточении. Вдруг возникла молва, что Саломея беременна и скоро разрешится. Этот слух подтвердили две почтенные женщины, супруги первых советников, казнохранителя [Георгия Малого] и [постельничего] Якова Мазура (Mazur) 227, и уверяли, что они слышали из уст самой Саломеи признание в том, будто она беременна и вскоре родит. Услышав это, государь сильно разгневался и удалил от себя обеих женщин, а одну, супругу Георгия, даже побил за то, что она своевременно не донесла ему об этом. Затем, желая узнать дело с достоверностью, он послал в монастырь, где содержалась Саломея, советника Федора (НГ т. е. (по-немецки) Дитриха) Рака (?) (Rack, Kackh — так! — А. Н.) и некоего секретаря Потата (?) (Potat) 228, поручив им тщательно расследовать правдивость этого слуха. Во время нашего тогдашнего пребывания в Московии некоторые клятвенно утверждали, что Саломея родила сына по имени Георгий, но никому не пожелала показать ребенка. Мало того, когда к ней были присланы некие лица для расследования истины, она, говорят, ответила им, что они недостойны видеть ребенка, а когда он облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери. Некоторые же упорно отрицали, что она родила. Итак, молва гласит об этом происшествии двояко.

Как я узнал, беря себе в жены дочь бежавшего из Литвы Василия Глинского, государь помимо надежды иметь от нее детей руководствовался двумя соображениями: во-первых, тесть его вел свой род от семейства Петрович (Petrowitz), которое пользовалось в Венгрии некогда громкой славой и исповедовало греческую веру 229; во-вторых, дети государевы в таком случае имели бы дядей Михаила Глинского, мужа исключительно удачливого и редкой опытности. Ведь у государя были еще двое родных братьев, Георгий и Андрей, а потому он полагал, что если у него родятся от какой-нибудь иной супруги дети, то [88] при жизни его братьев они не смогут безопасно править государством (НГ они не будут допущены к правлению дядьями, которые (могут) счесть их незаконными.). Вместе с тем он не сомневался, что если он вернет свою милость Михаилу и дарует ему свободу, то родившиеся от Елены дети его под охраной дяди будут жить гораздо спокойнее 230. Переговоры об освобождении Михаила велись в нашем присутствии; мало того, нам довелось видеть, как с него сняли оковы и поместили с почетом под домашний арест (liberae custodiae), а затем даровали и полную свободу (НГ он был освобожден, и к нему приставлено множество слуг, больше с тем, чтобы присматривать за ним и стеречь его, нежели чтобы служить ему.). Он был [поименован в числе прочих князей (knesi)] в завещании государя [и сверх того] назначен опекуном своих племянников Иоанна и Георгия 231. Но впоследствии, видя, что сразу по смерти государя вдова его стала позорить царское ложе с неким [боярином] по прозвищу Овчина (Owczina) 232, заключила в оковы братьев мужа, сурово обращается с ними и вообще правит слишком жестоко, Михаил исключительно по прямодушию своему и долгу чести неоднократно наставлял ее жить честно и целомудренно; она же отнеслась к его наставлениям с таким негодованием и нетерпимостью, что вскоре стала подумывать, как бы погубить его. Предлог был найден: как говорят, Михаил через некоторое время был обвинен в измене (НГ намерении предать детей (наследников) и страну польскому королю), снова ввергнут в темницу и погиб жалкой смертью; [по слухам, и вдова немного спустя была умерщвлена ядом, а обольститель ее] Овчина был рассечен на куски. [После смерти матери царство унаследовал старший] ее сын Иоанн, родившийся в 1528 году (НГ правит по своем отце и, как говорят, крайне жестоко.) 233.

Религия

С самого начала и до сего дня русские пребывают в христианской вере греческого исповедания (НГ Все богослужение у них ведется на собственном языке. Проповедей у них нет; открытая исповедь (offen Beicht) и оглашение дней происходят публично у алтаря.). Их (НГ общий) митрополит (НГ — так они называют своего верховного священника —) имел некогда местопребывание в Киеве, потом во Владимире, а ныне — в Москве 234. Первоначально митрополиты каждые семь лет посещали Руссию, подчиненную власти литовцев, и, собрав деньги, возвращались. Но Витольд не пожелал допускать, чтобы его земли подвергались денежному истощению. Поэтому, созвав епископов, он поставил особого митрополита, который (НГ поначалу сидел в Минске (Miensco), а) ныне имеет местопребывание в Вильне, столице Литвы, которая хотя и следует римскому исповеданию, однако в ней заметно больше храмов русского, чем римского обряда 235. Но и русские митрополиты (НГ как и литовские) получают поставление от патриарха константинопольского 236.

Русские открыто похваляются в своих летописях, что ранее Владимира и Ольги земля русская получила крещение и благословение от апостола Христова Андрея, который, по их свидетельству, прибыл из Греции к устьям Борисфена, приплыл вверх по реке к горам, где ныне находится Киев, и там благословил и крестил всю землю. Он воздвиг там свой крест и предсказал, что на том месте будет великая благодать божья и много христианских церквей. Затем оттуда он добрался до самых истоков Борисфена к большому озеру Волок (Wolok) и по реке Ловати (Lowat) спустился в озеро Ильмень, оттуда по реке [89] Волхову (Wolchow), которая течет из этого озера, прибыл в Новгород; отсюда по той же реке он достиг Ладожского озера (Ladoga) и реки Невы (Heva, Neva), а затем моря, которое они именуют Варяжским, а мы — Немецким, и, проплыв между Финляндией (Winlandia) и Ливонией, добрался до Рима. Наконец, в Пелопоннесе он был распят за Христа Агом Антипатром. Так гласят их летописи 237.

Некогда митрополиты, равно как и архиепископы, избирались на соборе всех архиепископов, епископов, архимандритов и игумнов монастырей. Изыскивали по монастырям и пустыням мужа наиболее святой жизни и избирали его. [Нынешний же государь, как говорят, обыкновенно призывает к себе определенных лиц и из их числа выбирает одного по своему усмотрению.] В то время как я исполнял свои обязанности посла цесаря Максимилиана в Московии, митрополитом был Варфоломей 238, муж святой жизни. Когда государь нарушил клятву, данную им и митрополитом герцогу Шемячичу (НГ взяв этого последнего под стражу), а также совершил и другое, ущемлявшее, по-видимому, власть митрополита, то этот последний явился к государю и сказал ему: “Раз ты присвояешь всю власть себе, я не могу отправлять своей должности”. При этом он протянул ему посох, наподобие креста, который нес с собой, и отказался от своей должности. Государь немедленно принял и посох, и отказ от должности и, заковав несчастного в цепи, тотчас отправил его на Белоозеро. Говорят, он находился там некоторое время в оковах, но впоследствии был освобожден и провел остаток своих дней в монастыре простым монахом 239. Преемником его на митрополии (НГ по указу великого князя) стал некто Даниил, около тридцати лет от роду 240, человек крепкого и тучного сложения, с красным лицом. Не желая казаться преданным более чреву, нежели постам, бдениям и молитвам, он перед отправлением торжественных богослужений всякий раз (НГ используя особые для того инструменты) окуривал себе лицо серным дымом, чтобы придать ему бледности, и с такой поддельной бледностью он обычно и являлся народу.

Есть во владениях московита еще и два архиепископа: в Новгороде, [а именно] Магрице (Magrici) 241, и в Ростове, равно как и епископы: тверской, рязанский, смоленский, пермский, суздальский, коломенский, черниговский, сарский (Sari). Все они подчинены митрополиту московскому. У них есть определенные доходы от поместий (НГ хуторов (Mayrhoefen), какие в иных странах называют фольварками (fuerwerch)) и других чрезвычайных, по их словам, случаев. Замков же, городов или какого-нибудь мирского [как они выражаются] управления они не имеют 242. От мяса воздерживаются все время. Как я узнал, архимандритов [в Московии] только два 243, игумнов же в монастырях очень много; все они избираются по усмотрению самого государя, которому никто не дерзает противиться.

О (НГ прежнем) способе избрания игумнов свидетельствует грамота некоего Варлаама, поставленного в 7034 году игумном Хутынским (Hutteniensis) 244. Я выписал из нее только самое существенное. Прежде всего братия какого-либо монастыря бьет челом великому князю, чтобы он выбрал достойного игумна, могущего наставить их в божественном учении. Прежде чем избранник будет утвержден государем, он должен обязать себя письменной клятвой, что намерен жить в этом монастыре свято и благочестиво, по правилам святых отцов; будет исполнять свои обязанности по обычаю предков и советуясь со старейшей братией; к каждой должности будет приставлять людей верных и [90] усердно будет печься о пользе монастыря; обо всех делах и обстоятельствах будет советоваться с тремя или четырьмя старцами, а по таком обсуждении будет передавать дело всему собору братии и с их общего приговора выносить свое решение и постановление; он не будет жить роскошнее прочих, но будет постоянно трапезовать за одним столом с братией и вкушать одинаковую с ней пищу; будет старательно собирать все годовые прибытки и доходы и без утайки откладывать их в монастырскую казну. Это он обещает соблюдать под страхом великого наказания, которое может наложить на него государь, а также лишения должности. И сами старейшие из братии также обязывают себя клятвой, что будут соблюдать все вышесказанное и будут верно и со всяким тщанием повиноваться поставленному игумну.

В белые священники (sacerdotes seculares, Briester in gemain) 245 посвящают по большей части тех, кто долго служил при церквах в сане дьякона. В дьяконы же посвящают только состоящих в супружестве, поэтому-то и празднование свадьбы, и поставление в сан дьякона обычно устраиваются вместе. Если же про невесту какого-нибудь дьякона идет дурная слава, то его не посвящают в сан, если он не возьмет себе жену безупречного поведения. По смерти жены священник отрешается от исполнения служения (НГ и может жить по желанию в миру, жениться вторично и заниматься любым ремеслом), если же он живет целомудренно, то может наряду с прочими церковнослужителями принимать участие в обеднях и других богослужениях, будучи своего рода служителем при алтаре (choro tanquam minister) (НГ и заходить в алтарь (in den Chor zu gehen)). Правда, раньше было в обычае, что вдовцы, живущие целомудренно, могли без всяких нареканий отправлять богослужение. Но теперь укоренился обычай, что никто из вдовцов не допускается к совершению священнослужения, если он не поступит в какой-нибудь монастырь и не будет там жить по уставу 246.

Всякий вдовый священник, вступающий во второй брак, что ни для кого не заказано, исключается из клира; точно так же ни один священник не может ни отправлять священнослужения, ни крестить, ни исполнять какой иной требы иначе, как в присутствии дьякона (НГ Священник никогда не производит богослужения без иконы. Так же в своих молитвах поступают и миряне.).

Священники занимают в церквах первое место. Всякий из них, погрешивший каким-либо образом против религии или священнической должности, подлежит духовному суду. Если же его обвиняют в краже или пьянстве или если он впадает в какой-нибудь иной порок такого рода, то подвергается каре суда мирского, как они выражаются. Мы видели, как в Москве пьяных священников всенародно подвергали бичеванию; при этом они жаловались только на то, что их бьют рабы, а не боярин 247.

Несколько лет назад один наместник государев велел повесить священника, уличенного в краже. Митрополит пришел по этому поводу в негодование и доложил дело государю. Призвали наместника, в он ответил государю, что по древнему отечественному обычаю он повесил вора, а не священника. И после этого наместника отпустили безнаказанным.

Если священник жалуется перед мирским судьей, что его побил какой-нибудь мирянин, — ибо всякого рода оскорбления и обиды подлежат мирскому суду, — то судья наказует священника в случае, если узнает, что он задел мирянина или первый нанес ему какую-либо обиду. [91]

Священники содержатся обычно на взносы прихожан, им назначаются маленькие домики с полями [и лугами], от которых они, как и их соседи, снискивают себе пропитание или собственноручно, или при помощи слуг. Приношения им весьма скудны. Иногда церковные деньги отдаются в рост, по десяти со ста, и этот рост предоставляется священнику, чтобы не быть вынужденными кормить его на свой счет 248. Некоторые существуют также на пожертвования государей. Во всяком случае, за исключением епископств и некоторых монастырей, немного найдется приходов, обеспеченных поместьями (-, Raent) и владениями 249. Никакой приход или священствование не поручается никому, кроме как священнику. В каждом храме есть только один алтарь 250, и, по их мнению, каждый день можно отправлять только одно богослужение. Храмы без священника крайне редки; священник обязан совершать богослужение только три раза в неделю.

Одеяние у них почти такое же, как и у мирян, за исключением небольшой круглой шапочки, которой они прикрывают выбритое место 251, надевая поверх большую шляпу против солнца и дождя; или они носят продолговатую шляпу из бобрового меха серого цвета. У всех у них есть палки, на которые они опираются; эти палки называются посохами (possoch) 252.

Как мы сказали, во главе монастырей стоят аббаты и приоры 253, из которых первые величаются у них архимандритами (archimandrit), а вторые — игумнами (igumen). Они имеют весьма суровые законы и уставы, которые, впрочем, постепенно смягчаются и подвергаются забвению. Они не смеют позволить себе никаких увеселений. У кого будет найдена цитра (cithara) или другой музыкальный инструмент, того подвергают весьма тяжкому наказанию. Мяса они не едят никогда. Все повинуются не только распоряжениям государя, но и любому боярину, посылаемому от государя (НГ Когда, путешествуя по Волге, я высадился на берег у монастыря св. Илии). Я был свидетелем, как мой пристав 254 требовал что-то от одного игумна, тот не дал немедленно, и пристав пригрозил ему побоями. Услышав такое, игумен тотчас же принес требуемое. Очень многие удаляются из монастырей в пустынь (heremum, waelder) и строят там хижины, в которых селятся или по одному, или с товарищами. Пропитание себе они добывают от земли или деревьев, т. е. корни и древесные плоды. А называются они столпниками (stolpniki) 255. Stolp означает то же, что “колонна”; они поддерживают столбами свои узкие, вытянутые в высоту домики.

Хотя митрополиты, епископы и архиепископы никогда не едят мяса, но если они приглашают гостей-мирян или священников в ту пору, когда (тем) можно вкушать мясо, то они пользуются той льготой, что подают им за своим обедом мясо, а архимандритам и игумнам это запрещено (НГ Двоих вышеупомянутых митрополитов я дважды наблюдал в торжественном облачении во время службы в Москве на успение богоматери. Их митры (Heubl) не так высоки (gupfet), как обычные колпаки, а внизу шириной в два мизинца оторочены горностаем, над которым укреплено несколько маленьких иконок; по цвету они были, насколько я помню, красные.).

Их архиепископы, епископы и архимандриты носят черные круглые клобуки (mitrae, huetl oder infel), один только епископ новгородский носит, согласно нашим обычаям, клобук белый [и двурогий] (НГ Торжественного облачения епископов и архиепископов я не видел.) 256.

Повседневное одеяние епископов такое же, как и у остальных монахов, за исключением того, что они носят иногда одеяния из шелка, и в особенности черную мантию (pallium, Mantl), которая со стороны [92] груди имеет по обоим бокам три белые каймы, извивающиеся наподобие текущего ручья, в знак того, что из сердца и уст их текут ручьи учения веры и благих примеров. Они ходят с палкой наподобие креста, на которую опираются и которая на их языке именуется “посох”. Епископ новгородский носит белую мантию. Епископы заняты только отправлением богослужений и благочестивым охранением и распространением религии, управление имуществом и другими общественными делами они поручают служителям (officiales, Ambtleut).

В их святцах есть несколько римских пап, которые почитаются в числе святых 257; других же, которые жили после знаменитого раскола 258, они проклинают за то, что те отступили от правил апостолов, святых отец и семи соборов, и называют их еретиками и раскольниками, ненавидя их более, чем даже магометан. Именно они говорят, что на седьмом вселенском соборе было решено, чтобы то, что было постановлено и определено на предшествующих, считалось и впредь неколебимым и непреложным, и никому впоследствии нельзя ни назначать другого собора, ни являться на него под угрозой анафемы [это они соблюдают весьма строго]. Был один русский митрополит, который по настоянию папы Евгения явился на собор 259, где и были воссоединены церкви. По возвращении на родину он был схвачен, лишен всего имущества и ввергнут в темницу, откуда в конце концов бежал.

Что между нами и ними есть разница в вере, можно узнать из копии следующей грамоты, которую митрополит русский Иоанн послал к (папе или), как они говорят, к римскому архиепископу 260.

“Любезна мне слава твоя (decor tuum), блаженнейший господине и отче, достойнейший апостольского седалища и звания, что издалека взираешь на наше ничтожество и бедность и осеняешь нас крылами любви и с любовью приветствуешь нас, как своих, и вопрошаешь особенно о нашей вере, истинной и православной, о которой услышав, ты даже удивился, как донес нам епископ твоего блаженства. И так как ты — столь великий и благочестивый святитель, то я, бедный, приветствую тебя, чтя главу твою и целуя руки твои и рамена. Радуйся, и да осенит тебя всевышняя рука господня, и да дарует всемогущий господь тебе, духовным твоим и нам благоустроение. Не знаю, откуда пошли ереси (и уклонения) от истинного пути спасения и искупления, и не могу достаточно надивиться, кто из диаволов настолько зол и завистлив, настолько враждебен истине и такой противник взаимного благорасположения, что нашу братскую любовь отделил от всего христианского сообщества, утверждая, что мы-де нехристиане. Мы же поистине и с самого начала знаем вас за христиан по благословению божию, хотя вы и не во всем соблюдаете христианскую веру и во многом (с ней) разнитесь. Это я покажу от семи великих соборов, на которых установлена и вполне утверждена православная христианская вера и на которых, словно на семи столпах, воздвигла себе жилище премудрость божья. Кроме того, на этих семи соборах все папы были достойными седалища св. Петра, потому что мыслили заодно с нами. На первом соборе был папа Сильвестр, на втором Дамас, на третьем Целестин, на четвертом блаженнейший папа Лев, на пятом Вигилий, на шестом Оафаний, досточтимый муж, сведущий в священном писании, на седьмом св. папа Адриан, который первый прислал епископа Петра и архимандрита монастыря святого Саввы, отчего впоследствии пошли между нами раздоры, которые особенно распространились в древнем Риме (antiqua Rana, alte Rana — так! А. Н.). И подлинно, есть много дурного, что совершается вами вопреки божественным заповедям и уставам 261; об этом мы и напишем немного милости [93] твоей. Во-первых, о посте в субботу, соблюдаемом вопреки закону; во-вторых, о великом посте, у которого вы отсекаете неделю, едите мясо и ради мясоедства привлекаете к себе людей; далее, вы отвергаете священников, которые согласно закону берут себе жен; далее, тех, кто помазан при крещении пресвитерами 262, вы помазуете снова, говоря, что этого не подобает делать простым священникам, а одним только епископам; далее, о злосчастных опресноках 263, что явно указует на служение и богопочитание иудейское; и верх всех зол — вы стали изменять и извращать то, что утверждено святыми соборами, говоря о святом духе, что он исходит не только от отца, но и от сына, и многое другое очень важное, с чем твое блаженство должно было бы обратиться к патриарху константинопольскому, своему духовному брату, и приложить все старания к тому, чтобы наконец уничтожились эти заблуждения и чтобы мы стали единодушны в согласии духовном, как говорит святой Павел, поучая нас: “Молю вас, братия, во имя господа Иисуса Христа, да одинаково мыслите и говорите, и да не будет в вас распря, будете же в том же разуме утверждены и в том же помысле”. Об этих шести отступлениях мы написали вам, сколько могли, а потом и о другом напишем милости твоей. Ибо если дело обстоит так, как мы слышали, ты и сам с нами признаешь, что вами преступаются правила святых апостолов и установления семи вселенских соборов, на которых были все ваши первые патриархи и согласно говорили, что ваше слово суетно 263а. А что вы явно согрешаете, я изобличу сейчас открыто. Во-первых, о посте в субботу; вы знаете, что учили об этом святые апостолы, учение которых есть у вас, и в особенности блаженный папа Климент, первый после святого апостола Петра, пишет на основании постановлений апостольских, как стоит в правиле LXIV, говоря о субботе: “Если найдется церковник, который станет поститься в день воскресный или субботний, кроме великой субботы, тот да извергнется; если же это будет мирянин, то да будет лишен причастия и отлучен от церкви”. Второе — о посте, который вы извращаете. Есть ересь якобитов и армян, которые в святой великий пост едят молоко и яйца. Но какой истинный христианин дерзнет так делать и помышлять? Чти правила шестого вселенского собора 264, на котором ваш папа Оафаний запрещает это. Конечно, когда мы узнали, что в Армении и некоторых других местах едят в великий пост яйца и сыр, то тотчас приказали нашим, чтобы они воздерживались от такой пищи и от всякой жертвы демонской; если кто не воздержится от этого, да будет отлучен от церкви; если же священник — да будет отрешен от служения. Кроме того, есть третье величайшее заблуждение и прегрешение о супружестве священников, именно: вы отказываетесь принимать тело господне от тех, кто имеет жен, хотя святой собор, бывший в Гангре, пишет в четвертом правиле: “Кто уничижает священника, имеющего жену согласно с законом, и говорит, что из рук его не подобает принимать святые тайны, да будет проклят”. Равным образом собор постановил: “Всякий дьякон или священник, разводящийся со своей женой, да будет лишен сана”. Четвертое прегрешение — это помазание, т. е. конфирмация 265. Не говорилось ли везде на соборах: “Исповедую едино крещение во оставление грехов”? Итак, если крещение едино, то будет едино и помазание, и сила епископа — такая же, как и у священника. Пятое заблуждение об опресноках, и это заблуждение, как я покажу, есть начало и корень всей ереси. И хотя для этого надо было бы привлечь множество мест из писания, однако я сделаю это в другое время, а сейчас скажу только вот что: так как опресноки творятся иудеями в воспоминание их освобождения [94] и бегства из Египта, мы же сделались христианами сразу, никогда не работая на египтян, то нам повелено отринуть подобные иудейские постановления о субботе, опресноках и обрезании. И если кто последует чему-нибудь одному из этого, то, как говорит святой Павел, обязан исполнить и весь закон. Поэтому тот же апостол и говорит: “Братия, я приял от господа то, что и передал вам; ибо господь в ту ночь, в которую был предан, приял хлеб, благословил, освятил, преломил и дал святым ученикам, говоря: „Примите и ядите и проч."” Разбери то, что я говорю. Апостол не сказал: “Господь, прияв опресноки”, а “(прияв) хлеб”. А что в то время и опресноков не было, и пасха не совершалась, и господь не вкушал тогда пасхи иудейской, дабы дать опресноки апостолам, становится ясным из того, что иудейская пасха творится и вкушается стоя, чего не было на вечери Христовой, как гласит писание: “Когда возлежал он с двенадцатью” или: “И ученик возлег на грудь его на вечери”. Да и в его собственных словах: “Желанием возжелал есть сию пасху с вами” — он разумеет не иудейскую пасху, которую всегда ранее вкушал с ними. И когда он говорит: “Сие творите в мое воспоминание”, он не налагает на них обязанности свершать это так, как если бы это была пасха иудейская. И при словах: “Вот хлеб, который я даю вам”, — он дает им не опресноки, а хлеб; также и в обращении к Иуде: “Кому я дам хлеб, омокнув его в солило, тот предаст меня”. Если же вы скажете в оправдание, что справляете на опресноках, дабы не было в божественном ничего земного или смешения, то почему забыли вы о божестве и следуете обряду иудейскому, блуждая в ереси самого Юлиана, Магомета и Аполлинария Лаодикийского, и Павла Сирина Самосатского, и Евтихия, и Диастерия 266, и других извращеннейших еретиков, бывших на шестом соборе и исполненных духа диавольского? Наконец, шестое заблуждение о духе святом. Именно, как вы говорите: “Верую в бога отца, и сына, и святого духа, который исходит от отца и сына”? Поистине удивительно и страшно сказать, что вы дерзаете извращать веру, ибо изначала по всему миру во всех христианских церквах согласно поется: “Верую в духа святого и господа животворящего и от отца исходящего, который с отцом и сыном спокланяем и спрославляем”. Итак, почему вы не говорите, как и все другие христиане, но делаете прибавления и приводите новое учение? Меж тем апостол говорит: “Если кто будет благовествовать вам кроме того, что мы сказали, да будет проклят”. О если бы вы избежали этого проклятия! Трудно и страшно изменять и прелагать писание божие, сложенное святыми. Вам и неведомо, сколь велико это заблуждение. Ведь вы полагаете две власти, две воли и два начала в святом духе, низлагая и умаляя его честь и уподобляясь ереси Македония 267, чего да не будет. Молю, припадая к священным стопам твоим, отстань от подобных заблуждений, которые существуют среди вас, и всего более воздерживайся опресноков. Хотел я также написать что-нибудь об удавленных и нечистых животных и о монахах, едящих мясо, но об этом напишу, если богу будет угодно, впоследствии. Прости же меня по великой любви, что написал тебе об этом. А должно ли и далее делать то, что делается, вопроси писание и обретешь. Прошу тебя, господине, напиши к господину нашему патриарху константинопольскому и к святым митрополитам, которые имеют в себе слово жизни и, как светила, сияют в мире. Ибо, может статься, бог чрез них взыщет, исправит и восстановит от подобных заблуждений. Потом же, если тебе угодно будет, отпишешь и мне, наименьшему среди всех прочих. Приветствую тебя я, митрополит русский, и всех подвластных тебе клириков и [95] мирян. Приветствуют тебя также со мной святые епископы, монахи и цари, великие мужи. Благодать святого духа да будет с тобой и со всеми твоими. Аминь.”

(пер. А. В. Назаренко)
Текст воспроизведен по изданию: Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М. МГУ. 1988

© текст - Назаренко А. В. 1988
© сетевая версия - Тhietmar. 2006
© OCR - Abakanovich. 2006
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© МГУ. 1988